Шорох шин по шоссе. Он еще не знает, что это такое. Его только что подключили, а программа обучения только успела запуститься. Ему сказали, что его снова отключат, чтобы потом позволить его Хозяину сделать это самому. Он не знает, что такое "Хозяин". Не знает, что значит "включить" или "запустить". Он еще ничего не знает. Только сидит у кого-то на коленях и таращится в разные стороны. Но он не знает и того, что сидеть у кого-то на коленях - неправильно, не знает и того, что человек этот не имеет права держать его у себя, что не имеет права его трогать, не имеет права вообще вынимать его из коробки. Он - кукла, робот. Но не для этого человека. Для "Хозяина". Ему он должен принадлежать. Что такое "принадлежать" он тоже еще не знает.
Уже приехали. Отключай его. Пора грузить.
И все. Тишина.
Крохотную фигурку аккуратно уложили в коробку и вынули из машины. Эта ноша стоит гораздо больше, чем кто-либо может себе представить. Человек, управляемый электроникой, робот, идеальная игрушка, безупречный манекен. Звонок в дверь. Все уже оплачена, а в коробке есть краткая инструкция. Они опаздали, так что им незачем тут оставаться. Оставить коробку и тут же убежать вниз по лестнице. Хозяин и сам разберется со своей новой игрушкой.

Сначала появился слух. Чужое дыхание. А потом еще одно - тихое-тихое, кажется, его собственное. А, может быть, нет. Затем заработали мышцы. Начали двигаться пальцы, затем руки, ноги, голова, пресс, затем - все остальное. Самыми последними открылись глаза. Огромные, голубые, широко распахнутые, обрамленные длинными ресницами. Мальчик медленно сел, оглядываясь, осознавая свое новое тело, рассматривая все вокруг. Человек. Он уже знает, что это - человек. Но он отличается от других. Наверное, это и есть "Хозяин". Эстель медленно встал, выпрямился, посмотрел на человека - даже сейчас они были примерно одного роста. Система обучения стремительно расставляла в искусственном мозгу все по полочкам, фиксируя всю историю мира, все словари, все правила поведения. Несколько размеренных взмахов ресницами. Нужно что-то сказать, что-то сделать. На дне коробки остался поводок - дополнительный бонус от компании. Эсти знал, что нужно отдать его Хозяину. Склонив голову набок и решив, что это точно тот, кому он должен безоговорочно служить, робот наклонился, поднимая поводок, и, сделав пару шагов к человеку, опустился на колени, подавая ему тонкую полоску из кожи с карабинчиком на конце. Он не знал, зачем это нужно, плохо понимал, почему отдавать его нужно именно так, но точно знал, что так, а не иначе. А еще знал, что нужно сказать свое имя. Эстель. Это он знает. А еще знает, что у людей есть фамилии. А он не человек. Он - робот. Создан для того, чтобы выполнять приказы людей. Это - его цель в жизни. А жизнь - в руках людей.
- Меня зовут Эстель, Хозяин...

Да, он знал, что такое боль, умел ее чувствовать. И сейчас ему было больно. Система без труда выдала определение слову "боль" и слову "нет". Да, ему было больно, а того, что это чувство надо скрывать, он еще не знал, по этой причине зажмурился, закусил губу, послушно поднимаясь на ноги и поднял глаза на своего Хозяина.
- Да, больно, Хозяин...
Он не умел чувствовать отрицательные эмоции - только страх, не умел ненавидеть, не умел раздражаться. Этот поступок, однозначно грубый и жестокий, таковым ему не казался. Для него сейчас это было нормальным. Ведь Хозяин имеет право причинять "боль". Значит, ему самому остается только ее терпеть.
Вопросительный взгляд остановился на поводке, зажатом в тонких длинных пальцах Хозяина. Зачем он? Эсти было интересно. Он умел испытывать любопытство.
- Хозяин, а зачем это нужно?
Бесхитростный, он не знал, что нужно спрашивать, а что нет. И не знал, что за подобными вопросами может последовать. Он наивно смотрел снизу вверх на человека, чуть-чуть смущаясь его, теряясь, не зная, что нужно говорить, но отчаянно пытаясь что-то делать.

Прикосновение к коже заставило вздрогнуть. Да, он умел чувствовать и это. Его создатель очень много думал о том, что покупатель захочет использовать игрушку в сексуальных целях. А, согласитесь, очень тяжело что-либо делать, если рядом тот, кто совершенно никак не реагирует ни на одно ваше прикосновение. Тело Эстеля было очень податливым и очень чувствительным - именно таки мпожелал его видеть его изобретатель, именно это было важно для него самого. Реакция тела на каждое, даже самое незаметное и легкое действие.
"Мой". Ресницы дрогнули и опустились. "Мой" - это хорошо. А "робот-человек" и "человек-робот" - это про него.
Нужно было что-то делать. Но Хозяин не издавал никаких приказов. Это пугало, окуная в неведение.
- Хозяин? Что мне делать?
Мальчик-робот сделал еще шажок вперед, робко дотягивая рукой до руки человека, слегка сжимая пальчиками запястье, пытаясь то ли привлечь внимание, то ли утвердиться в желании задать этот вопрос, то ли просто ища поддержки.

Ему приказали идти в комнату. И он послушно развернулся и зашагал по коридору, руководствуясь указанным направлением. Кажется, это называлось "рабочим кабинетом". Эсти внимательно изучал все, не решаясь прикоснуться, боясь потревожить Хозяина вопросами про ту или иную вещь. Ему здесь нравилось. Гораздо больше, чем в "коридоре". Здесь было интереснее - больше вещей, лучше форма самой комнаты, здесь есть "окна". Мальчик подошел к одному из них и заглянул вниз. По дорожке бегали странные сооружения на четырех колесах - "машины". Он приехал на такой же, он это знал. Прислонившись к подоконнику, робот стал ждать возвращения человека. И тот не замедлил прийти.
Ощутимый удар (или толчок) куда-то в бок заставил испуганно ойкнуть и упасть на диван, растерянно глядя на Хозяина. Вопрос тоже заставил серьезно задуматься. Да, он знал это слово, да, он знал, что ему предстоит это делать. Но его характер, продуманный до мелочей, говорил, что это - нехорошо, это "стыдно".
- Да, Хозяин. Я знаю...
А еще он знал, что не должен просто лежать без дела.
- Мне... Раздеться?

Хозяин не сказал "да", значит, нужно было продолжать ждать. Он раздевался сам. И мальчик просто сидел и смотрел. Внимательным взглядом голубых глаз. Смотрел, изучал, сопоставлял свои знания с тем телом, которое сейчас он видел перед собой. В мозгу всплывали способы доставления "удовольствия", чувствительные точки на теле человека. А потом заработала другая функция. Эстель должен был смущаться. И он смутился, отводя взгляд в сторону.
Поверхность дивана чуть-чуть продавилась - это Хозяин опустился рядом. Его холодные руки обхватили узки плечи и без труда передвинули мальчика ближе к себе. Искусственное сердце замерло на миг, отвечая естественностью на почти человеческою реакцию.
Острая боль пронзила бок. Голубые глаза широко распахнулись, мальчик дернулся, а на белой ткани появилась красноватая полосочка проступающих капелек крови. Да, это действительно была кровь. Но ее было мало в этом организме, а синтезировал ее специальный механизм, ведь робот ничего не ел.
- Хозяин... За что?

- Да, Кай...
Не Хозяин. Программа начала перестройку, заменяя новым полученным файлом те, что были раньше. Кай. Тот, кому всегда он будет принадлежать. Кай.
А дальше случилось странное. Человек легко подцепил пальцами подбородок и, склонившись, коснулся обнаженной шеи чем-то теплым... По телу пробежала сильная дрожь. Возбуждение. Эмоции. Враз стало трудно дышать.
- Если вы... устали... Я могу вам помочь... Я умею снимать усталость...
Голос тут же сел до хрипоты, а дыхание стало прерывистым и коротким.
Новое действие. Робот оказался обнаженным. Кожу лизнул сквознячок. Холод. Передернувшись, Эсти ощутил новую волну - Хозяин накрыл губами только что сделанную царапину. С чуть приоткрытых губ слетел стон, а щеки залило румянцем. Тонкие пальчики отчаянно заскребли обивку дивана, ища подмоги.
Кай... Почему?
Царапинка не затягивалась быстро - уровень регенерации был всего лишь в полтора раза выше человеческого.

Вы знаете, что такое повышенная чувствительность? А искусственно повышенная? А повышенная по желанию изобретателя-извращенца с садистскими наклонностями? Вот и наивный робот этого не знал. Вот только голова начинала кружить и в глазах странно ребить, тело то и дело пробивала дрожь, становилось то резко холодно, то, так же резко, жарко. Огромные голубые глаза беспомощно взирали на человека - единственную помощь в этом неизведанном, непонятном, новом мире, о котором есть столько знаний в голове, но ведь это просто теория.
- Почему... Почему у меня кружится голова? И тело почти не слушается... И... Трудно дышать... Я не понимаю...
Робот с внешностью пятнадцатилетнего мальчика нахмурился, пытаясь сосредоточиться, пытаясь понять, пытаясь уяснить хотя бы себе самому, почему это происходит и что ему теперь нужно делать. Совершенно растерянный, испуганный, он доверчиво жался к своему Хозяину, не зная, что именно его действия отнимают волю, что именно из-за него кружится голова и путаются мысли, не зная, что единственный, кто здесь ему враг - это тот человек, который сидит сейчас рядом.

Новые прикосновения, легкая боль. Тело снова бросило в жар. Это хорошо, это не плохо. Значит, нужно привыкнуть к этому, нужно всего лишь привыкнуть. Но как привыкнешь, когда до того момента еще ни разу ничего подобного не испытывал?
Новый приказ. Для его выполнения нужно подняться на ноги. Мягко высвободившись из рук Хозяина, Эстель начал послушно раздеваться. Пальчики ловко расстегивали молнию. Щеки с новой силой залил румянец, но приказ есть приказ, робот обязан его выполнять. Темно-синие джинсы упали на пол. На хрупком теле осталось только нижнее белье, ведь снять и его команды не было.
Кожу снова обдало холодком, мальчик поежился, вопросительно глядя на Хозяина сверху вниз, ожидая дальнейшего приказа.
Функция стеснительности заставляла Эсти то и дело жмуриться, отводить взгляд и заливаться краской еще сильнее. Желание чем-нибудь прикрыться росло с каждой секундой, но приказ есть приказ. Робот не может его ослушаться.
- Мне нужно лечь, Кай?
Тонкие черты лица отразили сомнение и неуверенность. Робот не знал, что нужно делать сейчас.

Оказавшись совершенно обнаженным, мальчик покраснел еще сильнее, с трудом перенося первое унижение, испытывая наисильнейшее желание просто убежать. Но функция подчинения этого сделать ему не давало. Он так и застыл на месте, не смея ослушаться и не смея подчиниться.
Протянутая рука решила дилемму.
- Хорошо...
Несколько неслышных шагов по ковру, почти неощутимое прикосновение к руке, и робот снова опустился на колени своего Хозяина, усаживаясь лицом к нему, чувствуя обнаженной кожей грубую ткань джинсов, боясь сделать что-то не то, укладывая обе ладони на плечи, чтобы не упасть, автоматически прогибаясь в спине, замирая, снова мучаясь от смущения и приказа, вступающих в яростную борьбу друг с другом.

Желание вырваться и убежать накатило с новой силой. Слишком близко, слишком горячо, слишком душно, тесно, жарко, слишком... Но Хозяин так не считал. Он властно придвинул тело робота еще ближе. Теперь чувствительная кожа ощущала уже не плотную ткань штанов. Вздрогнув от нового ощущения, Эсти крепко зажмурился, пытаясь заставить себя успокоиться.
Холодные пальцы Хозяина на бедрах, а потом - где-то там, сзади, где-то, от чего по всему тело пробежали мурашки, от чего захотелось сжаться и забиться в уголочек. Несколько скупых движений, а потом - резкое поднятие вверх и... Боль.
Та царапинка была пустяком в сравнении с тем, что было сейчас. Внутренности, в точности скопированные с человеческих, плотно охватили член Хозяина, не пропуская его дальше, но горячий чужой орган продолжал пробиваться внутрь, насилуя и раздирая, беспощадно продираясь, причиняя еще большую боль, заставляя сжиматься еще сильнее. Захотелось хотя бы пошевелить руками, дернуть бедрами, но каждую мышцу свело от спазма, каждая клеточка пропиталась болью.
Из глаз брызнули слезы. Эстель плакал, не издавая ни единого звука. Ему было больно, он боялся, не понимал, почему и за что, от чего напрягался еще сильнее.

Грубыми жесткими толчками обжигающе горячая плоть продолжала вколачиваться в узкие бедра, то выходя наружу, то проталкиваясь так глубоко, что, казалось, сейчас уже прошьет тело снаружи с другой стороны. А потом залитые слезами глаза вдруг резко распахнулись. Член Хозяина задел что-то внутри. Что-то, от чего все тело встряхнуло от волны наслаждения. Программа обучения не преминула подсказать, что это что-то в человеческом теле называется "простата". Да, создатель решил не лишать робота возможности получать удовольствие, и, да - создателю всегда нравилось смотреть на то, как искажаются невинные лица с детскими чертами, когда когда неожиданно осознают, что им "хорошо". Из приоткрытых, припухших от покусывания и влажных, от них же, вылетел отрывистый стон, тут же сменяемый другим, а дыхание стало еще более хриплым и тяжелым, чем раньше.
Новый приказ. Говорить. Но как говорить, если практически задыхаешься? Однако, приказ есть приказ, и Эсти честно попытался обрисовать то, что чувствовал при каждом сильном толчке в себя. Две руки Хозяина сильно сдавили ягодицы, пересаживая робота на стол, меняя позу, но не останавливаясь. Эти несколько скупых движений почти окончательно свели знавшего все это лишь в теории Эсти. Послушный во всем, он подчинился руке в волосах, запрокидывая голову назад, открывая девственно чистую бледную шею.
- Вы... Что-то задеваете внутри... и я перестаю чувствовать боль...
Да, он не сказал главного. Просто не сумел сформулировать. Но ведь он и не знал, что это для его Хозяина главное.

Хозяин что-то там еще делал, но Эстель не обратил на это внимания, поглощенный новыми ощущениями, позабывшей о только что причиненной боли. Это было предусмотрено программой. Он не умел ненавидеть, не умел злиться, по этому и не мог помнить причиненные неприятности, будь то оскорбления или же боль, как сейчас. Да, он их помнил, но они хранились в качестве архива, а не в виде реальной, активной памяти.
Снова смена позы. Теперь его поставили на колени и с силой вжали в спинку дивана. Член снова ткнулся в уже растянутый проход, продвигаясь еще глубже, заставляя стонать и вскрикивать, сжимать тонкими пальчиками спинку дивана, окончательно терять контроль, чуть-чуть вести бедрами навстречу телу Хозяина, снова вздрагивать...
Резкий толчок, и теплая жидкость заполнила робота изнутри. Хозяин опустился на диван рядом. Он выглядел довольным и уставшим. А Эстель вновь встал перед все той же проблемой - что делать. Но спрашивать не решился, просто оставаясь стоять во все той же позе, глядя на Хозяина из-под упавших на лицо волос и длинных ресниц.

Вновь оказавшись сидеть на коленях своего Хозяина, Эстель осмелел, медленно-медленно потянувшись ладонью к его щеке, осторожно касаясь подушечками пальцев, пробуя на ощупь, едва касаясь, готовый в любую секунду отдернуть руку. Он вел себя как маленький ребенок, в первый раз пробующий погладить кошку. Интересно, хочется, знает, что другие так делали, но сам никогда не делал и боится, что что-то пойдет не так.
- Кай... Расскажите, как я буду жить... Пожалуйста... Я ведь ничего не знаю...
Свободная рука автоматически потянулась нащупать ошейник на шее. Он не жал и не давил, не доставлял вообще никаких неудобств - просто, не имея никакой возможности активно действовать, мальчик отчаянно нуждался хоть что-то теребить.